Все загашники обшарил, даже половину книг пролистал, но так и не нашел ту фотографию, без которой мой рассказ — не документальная  повесть, а обыкновенная  охотничья байка. Обидно. Знаю, найдется когда-нибудь, но уже не за надобностью. Не рассказать об этом не могу, уж больно оригинален этот случай, произошедший  во время путины на реке Вилига.

Вилига  — одна из  рек в нашем Омсукчанском районе, в ней самый сильный ход красной рыбы на нерест. В основном на путину выезжают бригады промысловиков, а остальной люд, желающий полакомиться икоркой, покупает лицензию на отлов красной рыбы. Вот наша троица (Денис, Игорь и я) с рассвета до заката, хотя на Колыме в августе  почти не бывает ночей, усиленно готовилась к путине.  А собрать и упаковать было что: от мешка соли до мази от комаров.

За три дня еле успели собраться, проверяя генеральный список (без него все равно что-то упустишь), перед самой отправкой,  не обнаружили  теннисной ракетки, без которой невозможно заготавливать икру. Профессионалы пользуются грохоткой, через которую очищают икру, а мы, любители и браконьеры, довольствуемся обыкновенной  ракеткой. Пришлось на полчаса задержать вылет вертолета.

Но вот, слава Богу, будто всё и все на месте, благополучно взлетели, в полете всего час. Заложив два круга, вертолет умостился на уютной поляне  в сотне шагов от русла Вилиги, на берегу неглубокого рукава.

За пару часов лагерь был обустроен по всем правилам выживания на Колыме,  и к  полудню третьего дня у нас уже были наполнены три бочонка серебрянки, так называют кету и горбушу, когда она только заходит с моря, не успев еще потерять товарный вид. Два ведра икры уже томились в тузлуке, а мы тщательно готовили трехлитровые бутыли, чтобы по всем правилам законсервировать ценный продукт на долгую колымскую зиму. Кроме того, успели набрать по ведру жимолости и голубики, тут целые плантации, в редком карликовом березняке.

Развесив на кольях чистые банки, мы с Игорем, намазавшись «Дэтой» от кровососов, уютно устроились под широкой лиственницей в холодке, ожидая, когда созреет уха в ведерном казане. Денис колдовал над ухой со специями, привезенными из Индии.

— Не переборщить бы тебе с этими отравами, не индусы мы, — сквозь дрему, сладко позевывая, нарушает тишину Игорь. А тишина и впрямь чудная, не тишина это вовсе, а какой-то убаюкивающий шепот: едва уловимое журчание воды на перекате и гул тучи комаров над тобой. Когда после тяжких трудов со спиннингом с самого рассвета, тело буквально расползается по теплой гальке, а ноздри расширяются от неповторимого запаха булькающей на костре колымской вкуснятины, усиленно клонит ко сну.

Игоря можно описать двумя фразами: арматура, обтянутая шкурой и страстный фотограф, может часами сидеть над цветком, ожидая выгодного ракурса, чтобы запечатлеть  какую-либо букашку на нем. Денис же — сплошной антипод Игоря: коренастый крепыш, непоседа, как говориться в народе — с шилом в одном месте, недаром кличка  у него Торнадо. Где Денис, там и приключения, с ним не соскучишься. И вот вам, пожалуйста!

— Мужики! Только тихо и не шевелитесь, а медленно поверните ваши сонные бестолковки в сторону переката!

Послушно выполнив команду, повернули головы  в указанную сторону и увидели в сотне метров от   медведя. С кетиной  в зубах мишка, не спеша, выходит на наш берег реки и приступает к трапезе. Я, привыкший к таким картинам,  и то «смотрел во все глаза», а ребята, еще никогда не встречавшиеся с хозяином тайги  да еще на таком расстоянии, вообще «выпали в осадок».

–  Ветер с распадка, и он не чует нас, а со зрением у него не лады, тем более в таком возрасте, — шепчу ребятам. —  Не меньше десятка лет ему, можно спокойно любоваться таким зрелищем.

Мишка потопал в реку за очередной порцией, а мы потянулись кто за биноклем, кто за фотоаппаратом, а кое-кто за карабином.

–  Без суеты, ребята! – командую я. – Шкура не пригодна, не сезон, мясо тем более, а из-за желчи, когтей и не стоит губить такую красотищу.

–  Да не порть ты попусту пленку, — шипит на Игоря Денис. — отсюда твой 30-кратный объектив не поможет. Хочешь иметь исторический снимок? Давай обойдем по рукаву его с правой стороны и заляжем  за  тем бугром.

–  Ты хочешь, чтобы  он сменил меню? Нет уж —  ползи сам, ты справненький, ему не нужно будет мочить ноги и на денька три хватит. Я лучше уху доварю.

–  Да полно вам, может и прав Денис, пощелкать с близи — это бомба будет и ты,  Игорек, на весь мир прославишься.

Денис, схватив весло,  рванул первым. Забыв о готовой уже ухе, мы почти на четвереньках, короткими перебежками, побрели на встречу четырехсот (не менее) килограммовой горе мышц. Приходилось замирать, затаив дыхание, когда косолапый выносил на берег рыбину.  Хорошо, что солнце было у нас за спиной и, естественно, слепило мишке в глаза, прикрывая нас.

– Да не тарахти ты своими костлявыми коленями, дрожь твою за версту слышно – шепчет в ухо Игорю Денис.  — Не польститься он  на твой скелет после красной рыбы.

В то время, когда мишка уходил на перекат, мы все ближе пробирались к заветной цели. И вот  благополучно расположились на  намытом паводком бугорке, обильно поросшем сочной травой. Тут уж Игорь дал волю своей страсти.

– Хорош щелкать,  есть идея, оставь пару кадров для меня.

–  Ты и так у меня в печени  навсегда  поселился, стану я на тебя кадры портить — переругиваются шепотом ребята.

–  Слушай сюда: ты готовь фотоаппарат, и не испорть кадр,  иначе пущу тебя в реку на прикормку рыбе, Влад возьмет,  на всякий случай, топтыгина в прицел, а я подкрадусь с тыла и запечатлюсь рядышком, когда он добычу будет высматривать.  Метров на пять подбегу, чтобы в объектив вместе с мишкой попасть. Вот это будет кадр: и ты  станешь знаменитым на весь мир фотокором,  и мне будет, чем перед потомками побахвалиться.

–  Полно вам, мужики, ересь нести, какое тут фото? Ловите момент, наслаждайтесь, это не в зоопарке видеть такое.

–  Вот я и говорю, не в зоопарке, сфотаюсь, бомба будет! — заерзал от нетерпения Денис, я понял, что никакая сила не сможет удержать его. Он спешно сбросил болотники, схватил легкое весло от надувной резиновой лодки  и пошел, не пригибаясь, к медведю. Благо мишка в это время, стоя  в  двух метрах от берега, уставился в воду, ожидая подхода очередного косяка рыбы.

Я посмотрел не Игоря  в поиске совета, но тот замер, вцепившись в  свое фоторужье, руки отбивали мелкую дрожь, а лицо контрастно белело на фоне серой гальки. Я тоже не мог унять дрожь мушки на конце карабина, держа широкую голову зверя в прицеле. Вот дурень, куда он лезет, но уже поздно, может все обойдется, сфотографируется и смоется, если мишка не учует его сквозь шум переката.

Разные мысли роились в голове: выстрелить вверх — спугнуть медведя, но он может с перепугу замять Дениса, закричать, чтобы он отвлекся в нашу сторону, — но Торнадо  уже  в нескольких шагах от мишки, подкрадывается, выставив перед собой весло.

–  Фотографируй и пусть убирается, скоро косяк пойти может… — шепчу Игорю, не отрываясь от прицела.

Окончательно осмелев, верней, обнаглев, Денис, уверенный в своей безопасности, как человек видевший такого зверя только за безопасной решеткой в зоопарке, поднял правую руку вверх, сигнализирую сделать исторический снимок. В левой  вытянутой руке выставил весло как рапиру в сторону зверя. Вероятней всего, он оступился на скользкой гальке,  так как сделал красивый выпад и – весло вонзилось в  широкий зад мишки!

Дальнейшее произошло в какие-то доли секунды, но мне они показались вечностью. Из нутра Топтыгина вырвался, верней выстрелил залп темной жидкости, которая окатила Торнадо с ног до головы. Если бы медведь начал разворачиваться к смельчаку, мне наверняка пришлось стрелять в ни в чем не повинного зверя. Не успев что-либо сообразить в этой ситуации, нам оставалось только сопровождать взглядами несущегося без оглядки через  перекат, Топтыгина. В несколько секунд он уже скрылся в лесной чащобе.

Отойдя от шока, мы обратили внимание на нашего «героя». Денис стоял не шевелясь, без весла в руке, словно памятник, высеченный из темно голубого гранита. Как позже рассказывал экстремал, от удара мощной струи его ослепило, весло выпало из рук и он, как парализованный, не мог шевельнуться, остолбенел и не мог сообразить, почему наступила полная тьма. Пока мы подбежали к нему, Денис сидел на пятой точке и пытался продрать глаза. Мы подвели его к реке, окунали голову в воду, что бы промыть глаза, но он только мычал, приговаривая: «Все, я ослеп, он выбил мне оба глаза, я ничего не вижу».

Игорь, всячески утешая, завел его по колено в воду, заставляя приседать, чтобы хоть немного смыть с  тела друга специфично пахнущую смесь жимолости и голубики, перебродившей в желудке зверя. Видимо, из этих ягод и производится чернило, потому как только на третий день тело Дениса приобрело естественный природный цвет. Боли слегка утихли после примочек борной кислоты, случайно оказавшейся в стандартной аптечке. А спать в  нашей палатке  мы не разрешали до тех пор, пока не проветрилось бренное Торнадово тело.

Самое невероятное в этой истории то, что  по ту сторону переката на следующий день мы случайно наткнулись на уже успевшего остыть  медведя. Видимо с перепугу у него случился разрыв сердца и он лишь по инерции пронесся еще сотню метров.

Зрение у Дениса восстановилось, но глаза были красные в плоть до возвращения домой. Видимо  в глаза попали не переварившиеся косточки ягод. К  всеобщему неудовольствию на «главном» фото получился  одиноко стоящий  «герой» в темно синем окрасе. И только предыдущий  кадр (что являлось постоянной гордостью Дениса, и было распространено во многих экземплярах), запечатлел этого экстремала с веслом в двух шагах от огромного медведя. Очень жаль, что Игорь не поймал в объектив самый момент «выстрела».