ТРИНАДЦАТЬ

(предновогодняя история_1)

В машину погрузились затемно, полчаса езды — и мы уже на диком причале. Подсвечивая себе дорогу фонариками, сходятся охотники, приглашенные на отстрел кабана. Лицензию купил Валерий, одну на всех, а народ все подваливает.

— Юра, а что делить будем, смотри-ка, вон еще спускаются двое.

— Не боись, ежели завалим кабана этак килов на 250, мяса на всех хватит, доктор в момент освежует и разделает, опыт, батенька, вещь великая, правда, Игорь?

— Да ну тебя, вытащил в такую слякоть, у меня сырость даже в пустой желудок забралась, не пора ли слегка перекусить? — ворчит доктор.

Сквозь грязно-серую завесу еле проглядывает яблоко полной луны, сумрачно- кисел рассвет после двухдневного обложного дождя. Нас, пришлых, всего трое. Стоим, поеживаемся без дела, а ребята выкатывают на тележках из самопальных металлических гаражей казанки. Любо на них смотреть: рослые, все в камуфляжах, болотниках, не то, что в былые времена — кто в чем: телогрейки, ватники, сапоги-кирзачи, одним словом, партизаны из плавней в последний год войны. Хлопцы иногда посматривают на нашу обувку и многозначительно переглядываются. Юра и Игорь в коротких резиновых сапожках, а я, вообще, в ботинках, хорошо еще, что не на босу ногу. А в это время Валерины лайки обнюхивают рюкзаки, путаются у всех под ногами.

— Кыш на вас — прогоняет их Валерин кум, — на охоте покажете, на что способны.

Лодки выкатываем к берегу, ребята спускают их на воду, спасибо, хоть доверяют нам отвезти тележки обратно в гаражи, а то уж как-то совсем неудобственно стоять без дела. Грохот заводимых подвесных моторов будит собак близлежащих домов. Погрузили амуницию, ожидаем егеря. Шустрый Аян успел в одной лодке стащить беляши из развязавшегося рюкзака.

— Валера, собак перед охотой не кормят, — жалуется бывший хозяин беляшей.

— В большой семье, ты сам знаешь, чем не щелкают, — парирует хозяин лаек. Наконец на глади залива показалась долгожданная моторка.

— Виктор Григорьевич идет, хоть часы по нём проверяй, — одобрительно переговариваются мужики. Из лодки вышел коренастый мужчина при полном параде, с нагрудным егерским знаком. Поздравил честную компанию с предстоящей охотой и без лишних слов провел инструктаж. На коллективной охоте, да еще на кабана это очень даже необходимо. Смотрю на егеря, ну чем не Наполеон: коренаст, ладно сложен, никаких лишних движений и слов, чувствуется, знает свое дело. Одень на него треуголку, эполет на плечо — и точно Бонапарт накануне сражения под Ватерлоо проводит совет с гене­ралами. А те выстроились полукольцом, все в униформе. Обсуждают план охоты, с какого острова начать, сколько в загон, сколько на номера. Ребята, тоже без суеты, со знанием дела и местности, вносят коррективы. Чувствуется, да и как позже я убедился, знают не только каждую протоку, но и каждый куст.

— Да они здесь, почитай, выросли в этих плавнях, — шепчет мне на ухо Юра, умащиваясь рядом со мной в лодке, а я все еще не могу избавиться от чувства неловкости за то, что в лодку я заехал на чьей-то спине, чтобы не замочить ботинок.

Отчалили, минут десять прошли по заливу и входим ерик, у Валеры сорвало шпонку. Намотал кушири на винт. Перегнувшись через корму, пытается заменить ее, придерживаю его за куртку, чтобы не свалился в студеную воду. Егерь командует взять нашу лодку на буксир, чтобы зря не терять время. Пока возились с мотором, я ненароком сосчитал нас — ровно тринадцать вместе с егерем.

— Игорь, нас тринадцать! — восклицаю я.

— Ну и что?

— А число то сегодня тринадцатое! — я хоть и не сильно суеверный, ну, там кот через дорогу или женщина с пустым ведром навстречу, но тут такое роковое совпадение!

— А я что говорил, не нужно было ехать, — бурчит доктор, глубже прячась в одежку.

Смотрю по сторонам, кусты и деревья совсем оголились, а все равно красиво. Можно представить,

каково здесь летом в полноцветье трав, в густой зелени кустов и деревьев...

Лодка егеря плавно разрезает гладь затоки, мы идем в след, не отставая. Причалили на Быстрице, слава Богу, лодки подошли прямо к берегу, не придется мне спешиваться «верхом».

Из всей компании один как-то подозрительнее ведет себя: слишком уж разговорчив и всем перечит буквально во всем. И хотя на берег вышел пошатываясь, у меня даже мысли не возникло, что на охоту можно идти нетрезвым, подумал — укачало парня. Поставили его на номер, через сотню шагов стал я.

Егерь Виктор Григорьевич еще раз всех предупредил — стрелять только кабана и только перед собой или в угон:

— Ваши жизни дороже любойдичи.

Хотя, как мне кажется, дичь думает совсем наоборот. Лодки ушли дальше, ищу, где лучше устроиться. Обзора никакого, сквозь голые ветки кустов и деревьев видимость не более двадцати шагов. Наконец нашел под­ходящее дерево с развилкой на высо­те метрах в трех от земли, вскараб­кался. Хоть стоять не очень удобно, но обзор гораздо лучше. Тишина, не шевелятся даже редкие, не опавшие листья на деревьях. Сколько еще торчать здесь — загонщиков еще не слышно... Сырость заползает во все капилляры и снова   вспоминаются эти    тринадцатые числа.  Наверное,   доктор прав, да и ноги затекли изрядно, уже полчаса торчу без толку.

Прилетел дя­тел, трудится во всю на соседнем де­реве. Ага,   донеслось   долгожданное «гоп-гоп», и сразу выстрел с первого номера, потом еще два, значит доби­вает  подранка,   вот   повезло   мужику! Где-то   над   дятлом   хрустнула   ветка, полетела   вниз, тут же послышался свист пролетевшей рикошетом пули, и только потом донесся звук выстрела... Кабаны,   что   ли   стаями   летают,   раз бьет по верхушкам да еще в мою сто­рону? Еще  два   выстрела!  Да  что  же там за бойня? После пятнадцатого вы­стрела наступила звенящая   тишина, стали   слышны перекликающиеся   загонщики. Подошел Игорь.

— Спускайся, уже сошлись. Ты тут палил? Сколько секачей завалил?

— Это первый номер, он как раз на мысу,  и стадо,  видно, на него попёрло, — предположил я.

— Схожу   гляну,    подожди    ребят здесь, лодки сюда  причалят, удобно место.

Подошел Юра:

— Ну как тут, кто очередями палил?

— Игорь пошел узнать, а я лодки жду, должны сюда причалить. А чего доктор своих собак не взял?

— Да ты что? В таких дебрях секач враз брюхо собаке вспорет. Попробую на неделе Валериных по  вольерному кабану  натаскать,  толку  с  них пока никакого.  Аян  еще  молод,  а  мамаша его на подхвате работает, он ей просто мешает, слишком шустрый.

Минут     через     десять      пришел Игорь,  кроме  собственного  ружья в руке вертикалка   «первого номера». У меня холодок пробежал по спине. Неужели затоптали мужика кабаны?!

— Чего глаза лезут из орбит? —  показывает недопитую бутылку водки. — Успокойтесь,   валяется   пьяный  на поляне, не мог расшевелить, вот унес от греха подальше.

В ожидании лодок вспоминаем кабаньи охоты. Был трагический случай, когда уже в сумерках, смертельно ранив охотника, стрелок бежал крича: «Мужики, не трогайте, это мой кабан, это я его с одного выстрела!»

— Хватит вам о грустном. — Игорь  вспомнил довольно забавный эпизод утиной охоты. — Возвращался  с своей   лайкой   домой   вдоль   ставка,  пара крякв три   чирка   приятно оттягивали рюкзак. Увидел летящую навстречу утку. Правда высоковато, но как удержишься? Сопроводил стволами и уже вертикально над собой выстрелил — промах, пошли дальше. Взглянул еще раз вверх и вижу, как утка пошла по дуге в пике и упала за деревьями. Прихожу к «мес ту приземления», лайка рыщет по поляне.

— Падала ли здесь утка? - спрашиваю у сидящего на берегу пожилого рыбака.

— Какая утка? Иди отсюда, не пугай  рыбу,  и так  клева  нет,  — ворчит  дед, восседая на перевернутом ведре, а моя Снежка нарезает круги вокруг него. Короче, с трудом согнал деда с ведра, а там селезень.

— Надо  ж, с утра сижу тут, не знаю, откуда он взялся?

Одна за другой причалили все четыре лодки, у всех один вопрос: кому из нас повезло и почему такая канона да? Игорь все красочно изложил. Больше всего неудобно перед егерем, вот ведь позорище.
— Хорошо хоть беды не натворил, —  как-то спокойно сказал егерь, будто та­кое случается каждый раз.  Вот это вы­держка, а мог бы всех отправить восвояси.

— Валерий, отвези-ка ты этого Чингачгука домой, слава Богу, все   целы и невредимы.

Взяв на помощь дюжего хлопца (одному такого борова не загрузить в лодку), Валерий рванул с места на своей казанке. Почти вертикально лодка понеслась на мыс.

Решили брать другой остров. Сно­ва погрузились в лодки и минут через десять нас пятерых развезли по номе­рам. Игорь и Юра вызвались идти в загон.

— Лучше  пробираться   сквозь  за­росли, нежели мерзнуть на номере.

Переезжая на другой остров, со­гнали стаю больших белых цапель.

— Ребята, что они на зиму не улетают на юг?

— А зачем? Лед долбят длинным клювом  на  мелководье похлеще,  чем ты  пешней.  Рыба зимой сонная, да  и лягушек тьма.   Слыхал,   небось,  лягушиный хор летом? — вешает кто-то из ребят   мне   лапшу   на   уши   без   тени улыбки на лице.

На этот раз я удобно устроился на «выворотне», обзор прекрасный, лес здесь реже и нет кустов. Проглядыва­ет солнце, стало гораздо теплее. Пере­до мной небольшое озерцо, а за ним сплошная полоса золотистого камыша. Обязательно только сюда выйдет ста­до кабанов. Через полчаса — знакомое «гоп-гоп». Ну, сейчас, куда денутся. Снял с предохранителя, даже застуча­ло в висках от напряжения. Вместо ка­банов на меня выходит доктор.

—        Я крайний в загоне, пусто? Нет, все же лучше страдать на номере, не­жели продираться сквозь камыш и ку­сты, переплетенные хмелем.

Обработали еще два острова с тем же результатом.

— Темнеет  рано, еще один загон сделать не успеем, пора возвращаться, — командует егерь.

Собрались все, решают причалить у Дзюбы. Выгружаемся, на поляне стол и скамьи из кругляка, места всем хватит. На вертикальной плите серого гранита высечена надпись, что в этом месте трагически погиб председатель УООР Дзюба.

— Мы всегда после охоты помина­ем его добрую память чаркой, это уже традиция, —  поясняет егерь.

Невзирая на сырость после дож­дей, Павел с Александром   быстро развели костер. Выгружается содер­жимое рюкзаков. Стол ломится от изобилия самых разнообразных про­дуктов, как правило, каждый старает­ся угостить соседа именно своими харчами.

— Каков бы ни был результат, а выезд на охоту — всегда праздник, — единогласно провозглашают тост.

Неудача одна не ходит. Сначала безнадёжно заглох один мотор, следом у Валерия отказала помпа. Мы с Анатолием поочередно набирали ледяную воду в пластиковые бутылки, чтобы охлаждать двигатель, пока ру­ки окончательно не окоченели. При­шлось заглушить и позорно тащиться на буксире.  Егерь на своей лодке отбыл раньше и тащил обе лодки никогда не унывающи    Юрий. Только вошли в залив — крупными хлопьями повалил снег, сквозь который едва просматривались огоньки поселка.

Прощались в полной темноте с надеждой через неделю-другую все-таки использовать лицензию…

Скажите, ну как после этого не верить в приметы?

Продолжение последует...