–  Владимирович, зайди вечерком на рюмку чая, не пожалеешь, есть дело на миллион! Извини, спешу, до вечера, – и в  трубке  –   пик-пик-пик. Отбой. Невольная улыбка застыла на моем лице. Ну, знаем мы, Кузьмич, твои миллионы, не впервой, да  ладно, загляну, скоро на уток  собираться.

Где-то после восьми вечера заехал к Кузьмичу. Позвонил, открыла дочь Светлана:

–  Хорошо, что Вы зашли, скоро все с голоду помрем, а он на кухне забаррикадировался, не достучишься.

–  Проходи, я сейчас, –  кивнув мне, кудесничает  за  кухонным столом хозяин. Красивым строем расставлены гильзы папковых патронов с уже заправленными жевело. Прибор Барклая, закрутка, дозатор, банки с порохом, пачки самой разной дроби, пыжи… Выставив все это на столе, всегда замираешь в предвкушении предстоящей работы, которая не может сравниться ни с какой  иной (даже если вам в жизни очень повезло, и  есть любимая работа на производстве, в банке, на фирме…). Будь то  механизатор, врач, министр, –  ежели вы Охотник, именно охотник с большой буквы, то стоит ли повествовать о том, какое на нас наплывает трепетное нетерпение от предстоящего выезда на охоту?

Снаряжая патроны,  непроизвольно уноситесь радужными мыслями в самые невероятные, и обязательно удачные моменты добычи дичи, назло никогда не верящим в вашу удачу домочадцам. В контейнере кучней дробь ляжет, если у вас не чок, но попробовать стоит… Мысли ваши далеки от того, что  вы механически делаете  за столом: вот очень  удачно расставлены подсадные, чудесный  закат, на озерце еще  не подняли гвалт лягушки и тут враз налетает армада уток. Бах-бах, ба-бах  –  и к вашим ногам  шлепается добрый десяток крякв материковских, вот  поистине королевская охота!.... Или по слегка заснеженному озимку оранжевой молнией  несется рыжая, мечта вашей удачи. Тут, без дрожи в коленках и руках, нужно, не теряя ни секунды, очень точно рассчитать упреждение, скорость, расстояние. Плавный спуск: бах, еще бах и, огненным шаром прокатившись несколько метров, распласталась во всю свою красу кумушка-лиса.

Да, эдак, увлекшись сладкими мечтами, можно не засыпать в очередной патрон заряд дроби и потом чаять, то ли  промазал или утка слишком шустрая попалась.

–   Сейчас сворачиваюсь, достали девчата. Сколько уговаривал Настю родить мне наследника-охотника. „Так поздно , касатик, –  отвечает, –  меньше надо было по охотам да рыбалкам шляться».  Эх, разве поймут эти бабы душу охотника? А ведь это зов предков наших, сколько тысячелетий за разным зверьем гонялись, чтобы прокормить своих верных, или неверных. Небось, когда мы на охоте, они так и зыркают по сторонам, где бы кого подцепить, –  убирая со стола причиндалы, не давая слово вставить, выплескивает наболевшее Кузьмич.

Смотрю на это все, а у самого посасывает под ложечкой: Боже, до чего мы докатились, суета извечная  –   завтра на охоту, успеть бы  в оружейный, в  прихватить пачки три «Магнума»,еще вчера хотел, да забыл.  Ну, вот купил патроны, побросал все в рюкзак  –  и никаких проблем. Конечно, так легче, да и забот меньше. Все это хорошо, все правильно, но где же прелюдия,  без которой охота вовсе не охота? Пусть не смеется над  нами нынешняя молодежь, выезжающая на охоту в полной «выкладке»: столики раскладные, кресла, газовые плиты, палатки непромокаемые, ружья гладкоствольные с оптическими  и лазерными прицелами.  Рассказы наши о том, что мы могли ночевать в дождь под вой комаров без палаток, только изумляют их: «А зачем это нужно было, что денег на мазь от комаров не хватало?».Что уж тут объяснять, ведь все равно не поймут.

Завидую Кузьмичу, домочадцы чтут его хобби, хотя и  потешаются  иногда над ним. Хозяйка пригласила к столу.

–  Пробуйте пирожки духовые, Владимирович. Правда, с соей и добавкой мясного экстракта, но лучше «магазиновских». Цены-то там, сами знаете, какие, и с каждым днем все растут. Что поделаешь, если добытчик наш давно уже мяском не балует.

–   Будет тебе, Настя, а как в прошлом году  фазанов, зайцев носил, даже соседей угощали, а  рыжуху Светлане принес, чо говорила?

–   Конечно, дичь вкуснее, что уж там говорить. Достали всех окорочка! И чем только эту птицу кормят? Не мясо, а сплошное мыло.

–  Ну, понесло тебя, Настя.

–  А что? Вот ты скажи, когда мы последний раз арбузы или дыни покупали? Боимся, вон сколько отравлений вокруг.  Пшеницу только по разнарядке  выращивают, а в основном подсолнух. Ясное дело  –  выгодно, а про то, что землю губят  – никому дела нет. Кто дач не имеет, на рынке берут, а  там все корейцами выращено, а уж  нитратов они не жалеют, лишь бы быстрей выросло. Отравят, изведут нашу нацию под корень. Скорей бы на охоту вам, все-таки, какое-то подспорье.

–  Вот-вот, а то ты вечно бурчишь. Попробовала бы по  мерзлой пахоте день-деньской верст двадцать протопать, что тогда скажешь?

–  И скажу, пусть товарищ твой знает, как ты приползаешь с охоты или с рыбалки и клянешься, что это последний раз.

–  Ну, скажешь, пока ноги носят, не бросим мы это дело,  хочется хоть иногда  на волю от вас вырваться.  В общем, Владимирович, харч не бери, у Володи день рождения, угощает. Пойдем, я тебе подсадную покажу, сам изладил, а Светлана раскрасила, недаром она отличница в художественной школе.

– Так уж и ничего с собой не брать? А…как..?

– И это тоже не нужно. Теща Володина завпроизводством ресторана, прокормит. Я ему от нас импортный ягдташ купил, там,  на охоте, торжественно  вручим.

* * *

Вечером в спешке все в рюкзак, не забыть ли чего, потом  бессонная ночь. Вырвавшись на природу, только там ощущаешь, что ты дитя  ее, она создала тебя и всем, абсолютно всем ты обязан ей. И уж будь добр, охраняй ее, Мать твою. Ранний подъем  –  за окном  уже клаксонит водитель. Собрались, выехали  еще по-темному, правда,  пришлось заехать в ресторан за харчами, заботливо приготовленными  любимой тещей именинника. Часа через три езды по трассе свернули на грунтовку, разъезженную тракторами, тут только держи шляпы, про зады и думать нечего.

Подъехали к  дому  на окраине села, посигналили, вышел  Петр, Настин родственник.

–  Подзадержались вы, мне уже на поле пора. Отведу вас на место, а на вечернюю зорьку в самый раз подоспею. Пока подсадных расставите, обживетесь, а там и перелет начнется. Тут не далеко,  совсем рядом.

Машину оставили у двора, забрали амуницию, Володя загрузил каждого из нас рюкзаком с провизией.

–  Идешь на день  –  бери на два, запас, как говорится … в общем,… первый пошел.

Пошли гуськом за Петром.  Солнце уже начинает припекать во всю мощь. Меж высокого камыша, по узкой, не продуваемой тропинке идти вовсе несносно. Да еще временами по колено соскальзываешь в  болотную жижу.

–  Мужики, передохнем малость, не могу больше, и чего тебе, Володя, любимая теща в эти рюкзаки понапихала?

– Горячительное я не все взял, в машине малость оставил, после охоты уже отметим, как полагается, к шурпе с утками в самый раз. Петр с поля домой за ружьем зайдет и захватит тот рюкзак, теща моя сладкая не поскупилась.

Доплелись, робу хоть выжимай.

–  Ребята, вы искупайтесь, легче станет, вода здесь чистая, не то, что зеленое болото в Каховском море, я не задержусь.

Расположились,  в густой тени ивы, рассупонились и сразу купаться, прохладная водичка  сняла усталость.

–  Хлопцы, вы и моих подсадных расставьте, поближе к правому берегу, чую туда вся утка сядет, я насчет завтрака соображу, а то уже обедать пора.

Действительно, не сравнишь чистоту этого озерца с  искусственными болотами-морями на Днепре, специально створенными нами во вред природе. Накупались всласть, но все  равно выходить из прохладной воды неохота.

–  Ну, ты, Вован, даешь! –  довольно потирая руки, разглядывая сервированный на расстеленной палатке «завтрак»,  восхищается Кузьмич, –  да тут, брат, не на троих, а на целый УООР!

Плотно, даже слишком плотно, перекусили. Все реже поглядываем на озеро, а там кроме наших подсадных – никого. Как обычно, разговор зашел о работе, потом, естественно (зачем же мы сюда приехали?) про охоту, рыбалку. Тут уж каждый, подогретый очередной рюмкой, старается громче других доказать достоверность удачного выстрела, размера трофея.

–  Что-то уток, ребята, не видать.

–  Ничего, еще не вечер. А не сходить ли тебе, Вова, за заветным рюкзаком? Когда это еще Петр

с поля вернется?

–  Да вы че это, ребята,  мне не жалко, но жара такая, я уже слегка того.

–  Это ты на солнце лежишь, переползай к нам в тенек, сразу отрезвеешь.

Достал-таки Кузьмич Володю, распили  еще по рюмке  «на коня» и не очень твердой походкой гонец поплелся в село. В прохладе широкой ивы заснули крепко. Вернулся Володя и, растолкав меня,  тщетно пытался  растормошить Кузьмича:

–  Да просыпайся, наконец, я уток на соседнем озере надыбал, целая стая!

Похватали ружья, патронташи и за Володей, правда, не очень получалось, частенько спотыкались, падали, видимо «переспали» малость.

–   Тут тише топайте, ружья зарядите, стреляю я первый.

Стараясь не шуметь пробираемся к озеру и тут Володя, зацепившись за  какой-то корень, прямо плашмя, лицом вниз, накрывает лужу. Ружье тоже в воде. Закрякали утки, но никакого перелета.

–  Ну, ты тюлень, вставай, только тихо. Не хлюпай, ружье продуй, а то стволы разорвет.

Подкрались, осторожно раздвигаю камыши – на небольшом озерце, перекликаясь между собой, мирно плавает  стая уток, а сколько их –  плохо видно, низкое солнце слепит глаза, а они в тени камышей, только видны светлые разводы на воде от их передвижения.

–  Огонь!!! – командует Володя и стреляет из двух стволов  сразу.

Утки взлетают над водой, только их  силуэты  как-то странно мелькают из стороны в сторону. Еле успеваем перезаряжать ружья. Вот диво, набили кучу, а они все  не кончаются, откуда же они берутся? Ведь такая пальба стоит над камышами. Вот так удача!

И вдруг крик, нет, не крик, а рев, только на «матушкином» языке.

–  Мужики, прекратите стрелять! – и опять про нашу мать. –  Да что же вы творите? Подсадных моих  гробите, я же их  сызмальства, аж пять штук, почитай грудью выкормил. Неужели…… не видите, что они привязаны? Вона, одну угрохали, – обкладывая нас со всех боков, орет с той стороны озерца мужик.

Мы переглядываемся –  неужели только одну?..

Владислав Стародуб